Киев. Оболонь

Когда я родился, мы жили на улице Саксаганского в доме номер 66. В одной комнате большой многосемейной коммунальной квартиры жили мои дедушка с бабушкой – родители матери, а также мои папа с мамой и два маминых брата с женами. Спали на полу…

Сейчас мы с ужасом вспоминаем коммунальные квартиры, в которых жило по 5-6 семей. Однако каждая семья имела свою комнату! А ведь мои родители жили в 1948-1951 гг. в комнате, в которой жило еще три семьи, хотя и все были родственниками. Вот почему, когда в 1951 году отец получил ордер на одну комнатку площадью девять квадратных метров в коммунальной квартире на Подоле, счастью родителей не было предела! Мы втроем переехали жить на Подол.

А в 1953 году мой дядя Алексей с женой тетей Ларисой и их дочкой Наташей, моей двоюродной сестрой, тоже получили одну комнату площадью около десяти квадратных метров в коммунальной квартире по Старо-Забарскому переулку (нынешняя улица Полупанова). Дядя работал литейщиком на заводе «Ленинская кузница». И этот завод построил жилые трехэтажные дома для своих рабочих-передовиков в районе киевской Приорки по Старо-Забарскому переулку. Сейчас эти дома по-прежнему можно увидеть на нынешней улице Полупанова в начале Оболони.

Хорошо помню как в детстве я сначала с родителями, а потом и сам, часто приезжал в гости к дяде Алексею. Ехал с Подола трамваем по улицам Фрунзе, затем Автозаводской до самого Старо-Забарского переулка. Проезжал мимо множества маленьких домиков с подслеповатыми окнами, мимо мелких заводиков и фабрик. Грязь и неустроенность были очевидны …Жалкие лачуги, гуляющие без присмотра дети… Приехал.

Эти несколько еще дохрущевских трехэтажек по Старо-Забарскому переулку хорошо смотрелись среди маленьких домиков с геранью в окнах и садиками с укропом и мятой. Помню орех, который протянул свои ветки через дорогу, слышу лай собак, верещанье поросят… Вижу множество коз, шаткие заборы, кривые ворота… Места здесь были скучные, пыльные и всеми забытые. Пожалуй, только звон проезжающего трамвая вносил какое-то оживление. А так только дворовые бараки, сонные куры, лениво колыхающееся на веревках белье… Голубятни с воркующими голубями… Деревянные фонарные столбы… Во дворе газета «За здоровый быт» и вырезки из «Огонька».

Однако с третьего этажа уже тогда хватали меня за сердце синие оболонские просторы… К ним вели улочки Дачная, Луговая, Вербовая. Там за «Полями орошения» и находилось это огромное таинственное пространство с множеством заливов и озер… Воздух, насыщенный настоем трав, был пронзительным и одновременно с какой-то мягкостью, облегчающей дыханье.

Маленькие дети, мы боялись далеко уходить от жилья, но жужжанье пчел, стрекоз, цикад, подрагивающие бессмертники, дикие бальзамины, ромашки и лесные купавы звали нас к себе. Что-же там дальше? За непроходимыми зарослями, кочками, болотами?

О том, что впереди поляна мы узнавали по появлению благоуханий свежескошенной травы и папоротника… Дуновение ветра доносили до нас запах прибрежных топей и Днепра. Болота дышали запахом мокрого мха, черных коряг. Тропинки здесь – это километры тишины и безветрия. Только от мхов тянет сыростью. Какое буйство красок природы и ее запахов! В брызгах солнца здесь рождаются листья и травы. А вот маленькие домики рыбаков! Болота и озера, на которых хорошо ловится рыба. Берега, заросшие осокой и камышом, листья кувшинок на темной воде. От реки тянуло затхлостью и сыростью. Хорошо дышалось пряной густой влажностью луговой земли. А как манили нас многочисленные песчаные косы у высоких берегов реки! Часами загорали мы на берегу, не замечая жаркого солнца, припекающего затылки. Тихо здесь было, и солнце разливало ласковые, греющие лучи…

В исторических летописях эта местность с днепровскими сенокосными лугами, с заливами и озерами упоминается с 1096 года, когда хан Боняк напал на Киев.

Во все времена на Оболони происходили битвы с врагами Киева или междоусобия великих князей. Еще в дохристианский период, во времена идолопоклонства киевлян, среди лугов стояли истуканы Волоса, а вокруг него паслись стада. Ежегодное разлитие вод Днепра препятствовало распространению и постройке в этой местности больших зданий. Проживали тут в основном беднота и казаки. Уже позднее эти места заселяют мещане. На приусадебных участках они выращивают овощи и фрукты, превратив этот район в своеобразный поставщик киевских рынков фруктами, ягодами, овощами и т.д.

И снова я вижу те далекие пятидесятые годы и киевскую окраину – начало нынешней Оболони. Вижу тощие деревца, пронизывающиеся ветрами трамвайные остановки… Огороды под окнами трехэтажек Старо-Забарского переулка… Белье без стеснения вывешенное на всеобщее обозрение… Мусор, выползающий на асфальт из бачков…Вонь ободранного подъезда с обгоревшими почтовыми ящиками… Брошенные женщины и дети, алкоголики и деградированные элементы… Завистливые взгляды людей, которые могут заметить даже незначительные детали, отличающие вас от него… Вспоминаю мою бедную маму, оставшуюся со мной после смерти отца и покупавшей мне вещи подешевей и на вырост.

Но все-таки я любил и продолжаю любить тех людей, переживших голод, войну и другие лихолетья, однако читающих книги, посещающих музеи и театры и рассуждающих о смысле жизни. Что-то передающееся на генном уровне не позволяло им оторваться от этих мест с мышами, клопами, тараканами и скрипучими половицами. Жаль, что их богатый внутренний мир никем не был оценен, и никому оказался не нужен. Вот и оставалось у них единственное развлечение – бродить по этим улочкам горько усмехаясь и бросая по сторонам тоскливые взгляды.

Технически новое нынешнее поколение сильнее, но эмоциональнее – намного слабее, т.к. мало читает книг, почти не ходит в театры и музеи. Но лепить из них современный продукт сейчас намного легче.

© Виталий Баканов
Из книги «Забытые страницы киевского быта»